- Эйнштейн заочно приговорен к смертной казни, - прочел вслух господин Трассен. - Освободим немецкую науку от наглой ереси!

Он отложил газету и с воодушевлением обмакнул сосиску в горчицу.

- Я поговорю с Лео, ведь он физик, - сказал Трассен.- Такой выгодный момент упускать нельзя.

- Какой момент? - осмелилась спросить фрау Трассен.

В ее голове замелькали туманные и тревожные мысли об опасной дружбе ее сына Лео с соседом Раулем Клемпертом, которого год назад посадили. Рауль не раз бывал у Эйнштейна и даже звал с собой Лео...

- Сегодняшний день - это начало научной карьеры нашего сына, - провозгласил Трассен. - Не сделать ее сейчас может только набитый дурак. И запомни, - Трассен повысил голос: Мы никогда - слышишь? - никогда не водили дружбу с Клемпертами! Ясно?

СОСЕД ТРАССЕНА, ПОЭТ КЛЕМПЕРТ

Старик Клемперт был старым немецким поэтом. Он писал классические, прозрачные стихи, и школьники учили их наизусть по затрепанным хрестоматиям. К этому так привыкли, что никто и не предполагал, что сам Клемперт еще жив. Нацисты о нем забыли, и только где-то во вторичной картотеке полицей-президиума значилось, что у арестованного художника Рауля Клемперта есть отец, проживающий на Бисмарк-аллее в районе Груневальда. А между тем хрестоматии продолжали издаваться, оставляя в памяти детей величавые и чувствительные строки о горах Гарца, восходах солнца над Рейном и весеннем цветении тирольских лугов. В одном из маленьких немецких городков, где когда-то бывал Клемперт, сохранялась живописная тропинка среди замшелых камней, которую местные жители называли "тропой поэта".

Таким образом, душе Клемперта не о чем было тревожиться. Она нашла свой путь к немецкому народу. Зато сам Клемперт уже вторую неделю сидел без горячей пищи. Ему нездоровилось, и он не мог выйти из дому, чтобы продать очередную пачку книг. В груди глухо шумело разросшееся сердце, кружилась голова, и сухие кончики пальцев холодели. Он сидел, завернувшись в плед, и читал стихи Рильке.

Я зачитался, я читал давно,