Пока еще там живет ее хозяин, но Трассен приучает себя к тому, что к Клемпертам теперь следует относиться только как к врагам Третьего рейха. Надо забыть о том, что они когда-то были знакомы. Да и вообще нужны ли все эти друзья-приятели? Теперь, когда вся Германия стала единой семьей, готовой пойти на любые жертвы ради приобретения нового жизненного пространства, имеют ли значение личные отношения? Надо поменьше болтать и бороться с нытиками. Так сказал Геббельс в своей последней речи. Вот эту новую мебель неплохо было бы показать нытику старику Клемперту. Ему, видите ли, не нравится культура новой Германии - так пусть посмотрит, какой мебельный гарнитур может купить себе немец Третьего рейха!

- Клемперт не заходил?

Фрау Трассен вздрогнула.

- Какой Клемперт? Рауль?

Трассен поморщился.

- Ясное дело, не младший Клемперт! Рауля посадили. Я говорю о старике.

- Его уже две недели никто не видел,

- А свет горит?

Супруги подошли к окну. Фрау Трассен отодвинула занавеску. Соседняя вилла была погружена во мрак.

- Чем он только жив? Молочник оставил у калитки бутылки они так и стоят, - фрау Трассен вздохнула.

- Продал бы виллу - жил бы как человек. А дом отличный!

Черные окна соседнего дома слепо смотрели на Трассена.

- Скажи спасибо, что нас не вызывали как свидетелей после ареста его сына.- Трассен еще раз взглянул на причудливую башенку виллы.- Ну ладно, хватит! Ужинать!

На кухне уютно и тепло. Пахнет печеньем с корицей, горячими сосисками. Новая кисейная занавесочка, вышитая шашечками, чуть-чуть подрагивает от теплого воздуха над газовой плитой. Трассен разрезал пополам сочную сосиску и, положив рядом с тарелкой "Фелькишер беобахтер", начал читать.

- Ого! Вот это новость для нашего Лео!

Фрау Трассен с опаской взглянула на газету. Она смертельно боялась этого листка с жирными свастиками. Именно в нем появлялись первые наветы на тех людей, которые потом исчезали. Муж считал эту газету своей, и фрау Трассен своего супруга тоже очень боялась.