"Есть предложение..." - хочет начать Зауэр. Но его охватывает раздражение, и он невольно смотрит на громадный ботинок Трассена, слегка покачивающийся, как кажется профессору, перед самым его носом. Шнурок от ботинка развязан и болтается. Это еще больше раздражает Зауэра, и он готов отправить своего ассистента снова на поденную расчетную работенку для текущих нужд лаборатории. Однако он берет себя в руки и напоминает себе о том, что в последней статье Трассен обнаружил редкостное мастерство во владении математическим аппаратом. Да и во всех своих расчетах он рассыпает столько новых формул, сколько не сработать и двум порядочным ученым, регулярно печатающим свои работы в "Аннален дер физик".

- Есть предложение, - твердо говорит Зауэр. Секундная стрелка на его часах бежит по циферблату, как дрессированная собака.- Пора обобщить нашу критику теории относительности господина Эйнштейна...

Трассен перестал помахивать ногой. "Наша критика теории относительности"... Конечно, имеется в виду та дурацкая статья самого Зауэра против Эйнштейна, опубликованная еще в 1922 году на Наугеймской дискуссии, когда "немецкий здравый смысл выступил против самоуверенности и авантюризма Эйнштейна". Так именно выразился тогда профессор Зауэр: "...Чуждая честному немецкому естествоиспытателю дерзость господина Эйнштейна..." Зауэр вкладывал в свою профессорскую вежливость всю ненависть и презрение к "самоуверенному выскочке". Впрочем, может быть, это была обыкновенная зависть...

- Пора обобщить, профессор.

Он понимает, что "обобщить" сегодня означает нечто гораздо более опасное, чем в "доисторическом" двадцать втором году. "Обобщить" - это совсем не обязательно изучить. Наоборот. "Обобщить" сегодня - это прежде всего проявить беспощадность, подавить в себе всякие колебания, развязать священный арийский инстинкт, чутьем прийти к абсолютной истине. Трассен наизусть знает эти рассуждения, и ему кажется, что от всего этого несет прокисшим пивом. А от науки не должно пахнуть прокисшим пивом. Она должна пахнуть как-то по-другому. Например, нагревшимся реостатом. Или едким дымком от газоразрядной трубки. А может, и вовсе ничем. Перед Зауэром лежит великолепная логарифмическая линейка с громадным увеличительным стеклом на шкале. Рука Зауэра с обручальным кольцом потянулась за линейкой.